Неточные совпадения
— Иной раз, право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего
дни начнешь новую жизнь, с завтрашнего
дни примешься за все как следует, с завтрашнего
дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же
дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается, как сова, сидишь, глядя на всех, — право и эдак все.
Не откладывая,
принялся он немедленно
за туалет, отпер свою шкатулку, налил в стакан горячей воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув в зеркало, он уже произнес: «Эк какие пошли писать леса!» И в самом
деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Так говорил кошевой, и, как только окончил он речь свою, все козаки
принялись тот же час
за дело.
Бойко и метко стреляли в цель, переплывали Днепр против течения —
дело,
за которое новичок
принимался торжественно в козацкие круги.
Точно ребенок: там недоглядит, тут не знает каких-нибудь пустяков, там опоздает и кончит тем, что бросит
дело на половине или
примется за него с конца и так все изгадит, что и поправить никак нельзя, да еще он же потом и браниться станет.
Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить; на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к
делу и дать ему практический ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое
дело случится,
за которое он тоже не
примется, а если и
примется, так не дай Бог что выйдет.
У батюшки, у матушки
С Филиппом побывала я,
За дело принялась.
Три года, так считаю я,
Неделя
за неделею,
Одним порядком шли,
Что год, то дети: некогда
Ни думать, ни печалиться,
Дай Бог с работой справиться
Да лоб перекрестить.
Поешь — когда останется
От старших да от деточек,
Уснешь — когда больна…
А на четвертый новое
Подкралось горе лютое —
К кому оно привяжется,
До смерти не избыть!
Нимало не медля, мы
принялись за это
дело, торопясь скорее кончить его и бежать на крыльцо, наслаждаться видом собак, лошадей и разговором с охотниками.
Проснувшись поздно на другой
день после скачек, Вронский, не бреясь и не купаясь, оделся в китель и, разложив на столе деньги, счеты, письма,
принялся за работу. Петрицкий, зная, что в таком положении он бывал сердит, проснувшись и увидав товарища
за письменным столом, тихо оделся и вышел, не мешая ему.
Чувствуя, что примирение было полное, Анна с утра оживленно
принялась за приготовление к отъезду. Хотя и не было решено, едут ли они в понедельник или во вторник, так как оба вчера уступали один другому, Анна деятельно приготавливалась к отъезду, чувствуя себя теперь совершенно равнодушной к тому, что они уедут
днем раньше или позже. Она стояла в своей комнате над открытым сундуком, отбирая вещи, когда он, уже одетый, раньше обыкновенного вошел к ней.
На другой
день после приезда в Марьино он
принялся за своих лягушек,
за инфузории,
за химические составы и все возился с ними.
На другой
день после своего возвращения Пантелей Еремеич призвал к себе Перфишку и,
за неимением другого собеседника,
принялся рассказывать ему — не теряя, конечно, чувства собственного достоинства и басом, — каким образом ему удалось отыскать Малек-Аделя.
— Отделавшись наконец, — заговорил он опять, — от тяжелого унынья, которое овладело мною после смерти моей жены, я вздумал было
приняться, как говорится,
за дело.
Через два
дни отправился он из Петербурга обратно на свою станцию и опять
принялся за свою должность.
Он просыпается по будильнику. Умывшись посредством машинки и надев вымытое паром белье, он садится к столу, кладет ноги в назначенный для того ящик, обитый мехом, и готовит себе, с помощью пара же, в три секунды бифштекс или котлету и запивает чаем, потом
принимается за газету. Это тоже удобство — одолеть лист «Times» или «Herald»: иначе он будет глух и нем целый
день.
Был, после начала возмущения,
день седьмый. Глуповцы торжествовали. Но несмотря на то что внутренние враги были побеждены и польская интрига посрамлена, атаманам-молодцам было как-то не по себе, так как о новом градоначальнике все еще не было ни слуху ни духу. Они слонялись по городу, словно отравленные мухи, и не смели ни
за какое
дело приняться, потому что не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому начальнику.
Но тут встретилось новое затруднение: груды мусора убывали в виду всех, так что скоро нечего было валить в реку.
Принялись за последнюю груду, на которую Угрюм-Бурчеев надеялся, как на каменную гору. Река задумалась, забуровила
дно, но через мгновение потекла веселее прежнего.
Но происшествие это было важно в том отношении, что если прежде у Грустилова еще были кое-какие сомнения насчет предстоящего ему образа действия, то с этой минуты они совершенно исчезли. Вечером того же
дня он назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии, которую нарочно для него создал в уездном училище. Сам же усердно
принялся за сочинение трактата:"О восхищениях благочестивой души".
Сначала, приходя в сношение с арестантами, обращавшимися к нему
за помощью, он тотчас же
принимался ходатайствовать
за них, стараясь облегчить их участь; но потом явилось так много просителей, что он почувствовал невозможность помочь каждому из них и невольно был приведен к четвертому
делу, более всех других в последнее время занявшему его.
В будни она ходила в простом шерстяном или холстинковом платье, в простых воротничках, а в воскресенье непременно нарядится, зимой в шерстяное или шелковое, летом в кисейное платье, и держит себя немного важнее, особенно до обедни, не сядет где попало, не
примется ни
за домашнее
дело, ни
за рисование, разве после обедни поиграет на фортепиано.
Там, на родине, Райский, с помощью бабушки и нескольких знакомых, устроили его на квартире, и только уладились все эти внешние обстоятельства, Леонтий
принялся за свое
дело, с усердием и терпением вола и осла вместе, и ушел опять в свою или лучше сказать чужую, минувшую жизнь.
— Я не
разделяю людей ни на новых, ни на старых, — сказал Райский,
принимаясь за пирог.
Этюды с этих лисичек и другие классные работы можно было встретить и на Сухаревке, и у продавцов «под воротами». Они попадали туда после просмотра их профессорами на отчетных закрытых выставках, так как их было
девать некуда, а на ученические выставки классные работы не
принимались, как бы хороши они ни были.
За гроши продавали их ученики кому попало, а встречались иногда среди школьных этюдов вещи прекрасные.
Речь Жадаева попала в газеты, насмешила Москву, и тут
принялись за очистку Охотного ряда. Первым
делом было приказано иметь во всех лавках кошек. Но кошки и так были в большинстве лавок. Это был род спорта — у кого кот толще. Сытые, огромные коты сидели на прилавках, но крысы обращали на них мало внимания. В надворные сараи котов на ночь не пускали после того, как одного из них в сарае ночью крысы сожрали.
Через несколько минут мы сидели у огня, ели рыбу и пили чай.
За этот
день я так устал, что едва мог сделать в дневнике необходимые записи. Я просил удэгейцев не гасить ночью огня. Они обещали по очереди не спать и тотчас
принялись колоть дрова.
В Ницце Фогт
принялся с необыкновенной ревностью
за дело…
Корнилов был назначен
за несколько лет перед приездом в Вятку, прямо из семеновских или измайловских полковников, куда-то гражданским губернатором. Он приехал на воеводство, вовсе не зная
дел. Сначала, как все новички, он
принялся все читать, вдруг ему попалась бумага из другой губернии, которую он, прочитавши два раза, три раза, — не понял.
На другой
день мы
принялись за устройство шести нарт. Три мы достали у удэгейцев, а три приходилось сделать самим. Захаров и Аринин умели плотничать. В помощь им были приставлены еще два удэгейца. На Дерсу было возложено общее руководство работами. Всякие замечания его были всегда кстати, стрелки привыкли, не спорили с ним и не приступали к работе до тех пор, пока не получали его одобрения.
В 4 часа
дня мы стали высматривать место для бивака. Здесь река делала большой изгиб. Наш берег был пологий, а противоположный — обрывистый. Тут мы и остановились. Стрелки
принялись ставить палатки, а Дерсу взял котелок и пошел
за водой. Через минуту он возвратился, крайне недовольный.
— Понятное
дело, Борис Григорьич, нам пора и
за ум
приниматься, а не все прыгать на одной ножке, — довольно грубо отвечала Зося, но сейчас же поправилась. — Вы, милый мой доктор, тысячу раз уж извините меня вперед… Я постоянно оказываю вам самую черную неблагодарность. Вы ведь извините меня? Да?
Каторжные и поселенцы изо
дня в
день несут наказание, а свободные от утра до вечера говорят только о том, кого драли, кто бежал, кого поймали и будут драть; и странно, что к этим разговорам и интересам сам привыкаешь в одну неделю и, проснувшись утром,
принимаешься прежде всего
за печатные генеральские приказы — местную ежедневную газету, и потом целый
день слушаешь и говоришь о том, кто бежал, кого подстрелили и т. п.
— Дмитрий Петрович, вам досталось на нынешний
день быть в кашеварах. Давайте-ка жарить леща, — сказал Веденееву Петр Степаныч, и оба тотчас
принялись за работу.
С Петрова
дня, воротясь из Саратова, Марко Данилыч
принялся за стройку новых строений: одно ставил для прядильщиков, другое для дельщиков, третье для лесопилов и плотников, что по зимам рубили у него кусовые лодки, бударки и реюшки.
А главное
дело — примись-ка
за какую ни на есть работу, пусть бы тесть увидал, что ты не бездельничаешь да пустяковиной больше не занимаешься.
Пить бросил,
за дело принялся; так и ты, друг,
принимайся помаленьку
за какое-нибудь
дело, да полно
день и ночь стихéры да псальмы распевать.
И Наталья скорым
делом принялась за самовар.
Через какую-нибудь четверть часа Анисья Терентьевна, став
за налой, протяжно и уныло стала псалтырь читать, а Ольга Панфиловна, бегая по комнатам,
принялась хлопотать по хозяйству. Первым
делом у ней было кутью сварить — много ведь потребуется, человек на сто надобно припасти. Кисель сварила и сыту сделала в первый же
день своего прихода.
Ходит по гостинице Онисим Самойлыч, а сам так и лютует. Чаю спросил, чтоб без
дела взад и вперед не бродить. Полусонный половой подал чайный прибор и, принимая Орошина
за какую-нибудь дрянь, уселся по другую сторону столика, где Онисим Самойлыч
принялся было чаи распивать. Положив руки на стол, склонил половой на них сонную голову и тотчас захрапел. Взорвало Орошина, толкнул он полового, крикнул на всю гостиницу...
Чуть-чуть приподнявши картуз и поклонясь общим поклоном, приветствовал всех Смолокуров, сквозь зубы процедивши чуть слышно: «Здравствуйте!» Все поклонились ему, и затем, ни слова не молвивши, каждый
принялся за свое
дело. Чубалов вышел из-за прилавка, попросил сидевших на скамейке потесниться, обмахнул полой местечко для Марко Данилыча и заботливо усадил его.
— По-моему бы, вот как: помилуйся денька три-четыре с невестой, да и поезжай
за дела приниматься.
Там один верный человек, хорошо знающий
дела, сказывал мне, что новый владыка крепко
принялся за хлыстов.
В половине августа рабочая страда самая тяжелая: два поля надо убрать, да третье засеять; но в
день госпожин ни один человек
за работу не
примется, нельзя...
— А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне-то живучи, поди, чать, такой пищи и во сне не видали… Полноте пустое городить…
Принимайтесь с Богом
за дело, а для́ ради моего приезда и первого знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши, винца испейте. Так-то будет лучше.
Матушка зачерпывала в ложку, пробовала и мгновенно сплевывала. Несколько
дней после этого пища давалась более сносная, но через короткое время опять
принимались за старые порядки, и система голода торжествовала.
«Ладно, хорошо, — сказал он сестре, — только соснем после обеда, тотчас
за дело примемся.
— Петряйко, а Петряйко! Поднимайся проворней, пострел!..Чего заспался?.. Уж волк умылся, а кочеток у нас в деревне давно пропел. Пора
за дело приниматься, стряпай живо обедать!.. — кричал он в самое ухо артельному «подсыпке», подростку лет шестнадцати, своему племяннику.
— Не до них мне теперь, — перебил его Патап Максимыч. — Делай, как прежде.
Дня через два сам
за дело примусь.
Успокоив трудников,
за дело принялся Петр Степаныч. Уложив в тележку свои пожитки и Парашины чемоданы, поехал он из обители. Прощаясь с Таисеей, сказал, что едет в губернский город на неделю, а может, и больше. Заехав
за перелесок, поворотил он в сторону и поставил лошадей в кустах. Вскоре подошел к нему Семен Петрович с Васильем Борисычем.
— Нет, Патап Максимыч! — молвил Василий Борисыч. — Такой уж несмелый я человек — всего опасаюсь, всего боюсь, опять же привычка… А привычка не истопка [Истопки — изношенные лапти.], с ноги не сбросишь… Боюсь, Патап Максимыч, оченно мне боязно
за непривычное
дело приняться…
Смущает хозяина всячески, а хозяин тому и рад — торопит Стуколова, так у него загорелось — сейчас же вынь да положь, сейчас же давай
за дело приниматься.